я

Виновата ли жертва? * садо - мазохистические отношения*

Оригинал взят у ameli39 в Виновата ли жертва? * садо - мазохистические отношения*


Существует очень распространённая точка зрения о том, что жертва насилия ( в данном случае жертва садомазохистских отношений) сама провоцирует насилие в свой адрес.
На самом деле, всё не совсем так. Частично жертва действительно провоцирует плохое обращение в свой адрес. Но есть и другие факторы, про которые в терапии очень часто забывают. Коренной причиной жертвенного поведения является скорее не бессознательное стремление отыграть свой комплекс, а усвоенная в родительской семье выученная беспомощность и не сформированность определённых социальных навыков.
Транслировать в терапии пациентке с комплексом жертвы " Ты сама провоцируешь насилие в свой адрес" - значит совершать грубейшую ошибку, бессознательно присоединяясь к насильнику и принимая садистическую роль.

я

Нэнси Мак-Вильямс. 16 элементов психического здоровья.

16 элементов психического и эмоционального здоровья.

  1. Способность любить. Способность вовлекаться в отношения, открываться Другому человеку. Любить его таким, какой он есть: со всеми недостатками и достоинствами. Без идеализации и обесценивания. Это способность отдавать, а не брать. Это касается и родительской любви к детям, и партнерской любви между мужчиной и женщиной.
  2. Способность работать. Это касается не только профессии. Это в первую очередь о способности создавать и творить то, что ценно для человека, семьи, общества. Людям важно осознавать, что то, что они делают, имеет смысл и значение и для Других. Это способность привносить в мир что-то новое, творческий потенциал. Подростки часто испытывают сложность в этом.
  3. Способность играть. Здесь речь идет как о прямом смысле "игры" у детей, так и о способности взрослых людей "играть" словами, символами. Это возможность использовать метафоры, иносказания, юмор, символизировать свой опыт и получать от этого удовольствие. Нэнси Мак-Вильямс приводит исследование эстонско-американского психолога Jaak Panksepp, который доказал, что игра имеет большое значение для развития мозга. Он писал, что молодые животные часто играют, используя телесный контакт, и это является важным и значимым для их развития. При этом если животным не позволить играть один день, то на следующий день они будут играть с двойным усердием. Ученый провел аналогию с людьми и сделал вывод, что возможно, гиперактивность у детей - это следствие недостатка игры. Кроме того в современном обществе наблюдается общая тенденция к тому, что мы перестает играть. Наши игры из "активных" превращаются в "отстраненно-наблюдательные". Мы все меньше сами танцуем, поем, занимаемся спортом, все больше наблюдая за тем, как это делают другие. Интересно, какие это несет последствия для психического здоровья?..
  4. Безопасные отношения. К сожалению, нередко люди, обращающиеся в психотерапию, состоят в насильственных, угрожающих, зависимых - одним словом, нездоровых отношениях. И одна из целей психотерапии помочь им это исправить. Чтобы лучше понять причины и природу этого явления, мы можем обратиться к теории привязанности Джона Боулби. Он описал три типа привязанности: нормальную, тревожную (сложно выносить одиночество, поэтому человек "прилипает" к значимому объекту) и избегающую (человек может легко отпустить Другого, но при этом остается с колоссальной тревогой внутри). Впоследствии выделился еще один тип привязанности - дезорганизованный (D-тип): люди с этим типом привязанности часто реагируют на ухаживающего за ними человека как на источник одновременно тепла и страха. Это свойственно людям с пограничным уровнем личностной организации, и часто наблюдается после насилия или отвержения в детстве. Такие люди "прилипают" к объекту привязанности и одновременно "кусают" его. К сожалению, нарушения привязанности - весьма распространенное явление. Но хорошая новость в том, что тип привязанности можно изменить. Как правило, для этого хорошо подходит психотерапия (от 2ух и более лет). Но возможно изменение типа привязанности и при наличии стабильных, безопасных, длительных (более 5 лет) отношений с партнером.
  5. Автономия. У людей, обращающихся в психотерапию, часто отмечается ее недостаток (но огромный потенциал, раз они в терапию все-таки пришли). Люди делают не то, чего на самом деле хотят. Они даже не успевают "выбрать" (прислушаться к себе), чего же им хотеть. При этом иллюзорно автономия может смещаться на другие области жизни. Например, пациенты, страдающие от анорексии, зачастую пытаются контролировать хоть что-то, что им кажется доступным, выбирая при этом вместо своих желаний собственный вес.
  6. Постоянство себя и объекта или концепция интегрированности. Это способность оставаться в контакте со всеми сторонами собственного Я: как хорошими, так и плохими, как приятными, так и не вызывающими бурной радости. Это также способность чувствовать конфликты и при этом не расщепляться. Это контакт между ребенком, которым я был, тем, кто я есть сейчас, и той личностью, которой я буду через 10 лет. Это способность учитывать и интегрировать все, что дано природой и то, что я в себе сумел развить. Одним из нарушений этого пункта может быть "нападение" на собственное тело, когда оно бессознательно не воспринимается, как часть себя. Оно становится чем-то отдельным, что можно заставить голодать или резать и.т.п.
  7. Способность восстанавливается после стресса (сила Эго). Если у человека достаточно силы Эго, то, когда он сталкивается со стрессами, он не заболевает, не использует для выхода из него только одну ригидную защиту, не срывается. Он способен самым лучшим способом адаптироваться к новой ситуации.
  8. Реалистичная и надежная самооценка. Многие люди нереалистично и при этом слишком жестко оценивают себя, обладают критикующим суровым Супер-Эго. Возможна и обратная ситуация (характерная для США) - наоборот завышенная самооценка. Родители восхваляют детей, желая иметь все самое лучшее, в том числе и "лучших" детей. Но такая необоснованная похвала, лишенная в самой своей сути любви и тепла, вселяет в детей чувство пустоты. Они не понимают, кем являются на самом деле, и им кажется, будто никто их в действительности не знает. Они часто действуют, как будто имеют право на особое отношение к себе, хотя по сути не заработали этого.
  9. Система ценностных ориентаций. Важно, чтобы человек понимал этические нормы, их смысл, при этом был гибок в следовании им. В 19 веке говорили о "моральном безумии", что сейчас называют скорее антисоциальным расстройством личности. Это серьезная проблема, связанная с непониманием, нечувствованием человеком различных этических, моральных и ценностных норм и принципов. Хотя в то же время у таких людей могут быть сохранны другие элементы из данного списка.
  10. Способность выносить накал эмоций. Выносить эмоции - значит уметь оставаться с ними, чувствовать их, при этом не действуя под их влиянием. Это также одновременная способность оставаться в контакте и с эмоциями, и с мыслями - своей рациональной частью.
  11. Рефлексия. Способность оставаться эго-дистонным, посмотреть на себя как бы со стороны. Люди с рефлексией способны видеть, что именно является их проблемой, и соответственно, обходиться с ней таким образом, чтобы решить ее, максимально эффективно помогая себе.
  12. Ментализация. Обладая этой способностью люди способны понять, что Другие - это совершенно отдельные личности, со своими особенностями, личностной и психологической структурой. Такие люди также видят разницу между тем, что они чувствуют себя обиженными после чьих-то слов и тем, что на самом деле Другой человек не хотел их обидеть. Обида скорее вызвана их личным, персональным опытом и личностными особенностями.
  13. Широкая вариативность защитных механизмов и гибкость в их использовании.
  14. Баланс между тем, что я делаю для себя и для своего окружения. Это про возможность быть собой и заботиться о собственных интересах, учитывая при этом и интересы партнера, с которым есть отношения.
  15. Чувство витальности. Способность быть и чувствовать себя живым. Винникот писал, что человек может нормально функционировать, но при этом быть как будто неживым. О внутренней омертвелости писал и Андре Грин.
  16. Принятие того, что мы не можем изменить. Это про способность искренне и честно грустить, испытывать скорбь в связи с тем, что невозможно изменить. Принятие своей ограниченности и оплакивание того, чего бы нам хотелось иметь, но его у нас нет.

Таким образом, у каждого человека могут присутствовать в разной степени эти 16 элементов психического здоровья. Есть определенные закономерности и взаимосвязи между, например, типом личностной организации и "пробелами" в этом списке. Но в самом общем виде этот список представляет собой глобальную цель для психотерапии. С преимущественным учетом личных особенностей каждого клиента или пациента.

И, конечно, перечисленные элементы психического здоровья не являются однозначным строгим эталоном, скорее - ориентиром, который, впрочем, каждый вправе сам для себя выбрать.

Ю. Колотыркина
я

жить согласно идеям..

Жить согласно идеям - значит не жить своей жизнью. Гораздо легче пытаться быть лучше, чем ты есть, чем быть просто самой собой. Если вы стремитесь жить идеалами, вас все время преследует ощущение несоответствия. Образ ваших мыслей должен доставлять вам какую-то радость; ведь нельзя, чтобы в жизни оставались только «должна», «нужно» и «следовало бы». И когда наступает перелом, вам приходится признать правду: вас лично просто не было. Так рушится карточный домик. Если вы стараетесь следовать своим принципам и идеалам, самая важная часть жизни может просто пропасть. И в этом заключается скрытая ирония судьбы.
М.Вудман.
я

Пустоту никогда нельзя наполнить.

Волчье отношение к жизни выражается в том, чтобы каждый день требовать от нее все больше, а всю ночь выть: я хочу, я хочу, я хочу. Социальные ценности основываются на профессиональной этике и стандартах достижения совершенства, амбициях и целях, поощрении волчьих отношений в профессиональных джунглях, но общество ничего не может сделать, чтобы ночью накормить одинокого волка. Некоторых толпа увлекает к употреблению алкоголя и наркотиков, неуемному сексу и обжорству. При этом, пытаясь как-то себя оправдать, они говорят: «Лучше напиться, чем сойти с ума, лучше пусть меня рвет желчью, чем я сойду с ума, лучше быть толстой, чем сумасшедшей». Но никто не напивается, не пресыщается сексом, не наедается и не испытывает тошноты, потому что никто ничего не осознает и нет никакого осознания своего тела. Инстинкты, которым сама природа дала уровень насыщения, больше не работают. Пустоту никогда нельзя наполнить.

из книги М.Вудман. "Страсть к совершенству. Юнгианское понимание зависимостей."
я

Дмитрий Быков в cosmo

Как изменились мужчины?

Дмитрий Быков, писатель и гражданин поэт, рассуждает о прозе жизни и поэзии перемен в современных отношениях.

Как изменились мужчины, мне, пожалуй, виднее, поскольку я это могу отслеживать на собственном примере. Наверное, я не самый типичный случай, но у меня здоровая психика, что редкость по нынешним временам. А она, как известно, самый чуткий барометр.

Главная и самая печальная перемена – исчезновение нормы. Мужчина связан с этим понятием теснее женщины, да простят меня сторонники равенства полов. В конце концов, именно мужчина устанавливает норму, так было в древности, так остается и до сих пор в архаических сообществах вроде кавказских. Женщина может позволить себе любые отклонения: она вьется вокруг нормы, как танцовщица вокруг шеста, в женском характере как раз и прелестна некоторая непоследовательность. «Легкомысленная» – для нее чуть ли не высший комплимент, а попробуйте, например, сказать «легкомысленный», как Ленин о Луначарском, – трудно придумать более уничижительный эпитет. Мужчина должен отвечать за свои слова, а женщина, пожалуй, потеряет половину очарования, если будет слишком много об этом думать. В русской сказке, впрочем, все уже сказано: есть лиса, есть волк, оба друг друга стоят, но у лисы главное оружие – хитрость. Волку, понятное дело, хитрость не положена, это признак слабости.

И вот нынешний мужчина, увы, с понятием нормы не в ладу – он его отмел как тоталитарное. Совершенно исчез кодекс чести, то есть такие правила поведения, которые признаются именно мужскими, обязательными к исполнению. Какую бы мерзость вы ни сделали, в Сети обязательно найдется пара фриков, которые ее поддержат; какую бы глупость вы ни ляпнули, всегда будут люди, разделяющие эту точку зрения; в конце концов, нет подлости, которая не получила бы оправдания. С одной стороны, это прелестно, поскольку в такой ситуации никого уже не затравишь; с другой – вы будете тщетно апеллировать к современникам, настаивая на очевидном. «Этот текст – графомания!» - доказываете вы, когда сталкиваетесь с очевидным идиотизмом. А вот и нет, графомания – то, что делаете вы, а именно этот текст – новое слово, он отлично вписывается в очередной «-изм».

Доходит до дискуссий по столь очевидным вопросам, что голова идет кругом. Пример: некий художник, не умеющий рисовать, но считающийся таковым по новой классификации (он что-то там такое инсталлировал или концептуализировал, неважно, и у него, конечно, есть куратор), «снял» в клубе очень-очень пьяную девушку, предложил ей заняться экстремальным сексом, привез на квартиру друга и начал там избивать. Это у него были такие представления об экстремальном сексе. А друг услышал, как девушка визжит, и немедленно побежал в полицию.
Вот вся Сеть в результате этого события обсуждает: имеет ли право художник избивать девушку, хотя бы и в порядке экстремального секса. Правильно ли поступает друг, который зовет полицию, вместо того чтобы вмешаться лично?

Все эти вопросы очень любопытны при абстрактном рассмотрении, однако мужской кодекс, складывавшийся веками, все же позволяет ответить однозначно: 1) избивать девушку, хотя бы и пьяную, хотя бы и в порядке инсталляции, нельзя; 2) если у тебя есть возможность вмешаться – вмешайся, а не зови на помощь государство; 3) если ты не чувствуешь возможности вмешаться лично, прекрати это безобразие любым другим способом. Но на такие однозначные выводы современный мужчина просто не способен, и это освобождает его от множества обязанностей, из которых, собственно, состояла его социальная роль всего-навсего сто лет назад.

Сейчас мужчина не должен держать слово, принимать опасное для себя и удобное для других решение, заниматься благодеяниями тайно. Сейчас он может привлекать всеобщее внимание к своим добрым делам, к своей интимной жизни, к своим симпатиям и антипатиям – ему, в общем, абсолютно все позволено, и пресловутые борцы за равенство сделали для этого больше многих.

Проявление слабости со стороны мужчины стало восприниматься как норма, а культ силы заменился культом грубости. В результате современный мачо – это слабый, но чрезвычайно наглый хам, прибегающий в случае необходимости к любым недозволенным приемам. Мужской кодекс всегда был немного самурайским, но сегодняшние самураи, как с горечью заметил японский писатель Мисима, все больше думают не о самурайском кодексе, а о модной обуви. Культ потребления снял с мужчины одну из его главных обязанностей – создавать новое: сегодня главный не тот, кто придумал, а тот, кто больше и своевременнее других потребил. В общем, образцовый герой нашего времени – вампир: он ничего не производит, все время кого-нибудь потребляет и при этом прекрасно выглядит. Внутри у такого мужчины совершенная пустота.
О деградации мужского населения кто только ни говорил, и все ссылались на неведомых титанов прошлого, которые, мол, и слово держали, и прекрасных женщин чтили. Принципиальная новизна нашего времени в одном: еще нигде и никогда эта деградация не объявлялась прогрессом. До такого додумались только мы.
Утешает лишь то, что любая эпоха когда-то кончается – и наступает другая, с более серьезными требованиями. Хотим мы стать мужчинами или нет, а все равно придется. Пол ведь не выбирают.
ТОЛЬКО ЛЕНИВЫЙ
Что до главной мужской черты, она неизменна. Это – лень. Одухотворенная, плодотворная лень, благодаря которой существуют механизация, культурная революция, философия и разнообразный секс. Именно разнообразие секса – главная приманка, благодаря которой мужчина размножается, иначе ему было бы лень проделывать все это уже после первого раза. Лень – это не отказ от работы, а лишь презрение к рутинному труду. Мужчине нужен великий стимул. Завоевание мира, или победа над девушкой (если она сможет показаться недоступной), или создание моторчика, который бы упразднил необходимость вскапывать огород. Без вечной или хотя бы вневременной цели мужчина не пошевелится. Вся философия родилась из оправдания лени, попыток ответить на вопрос, почему не работать лучше, чем работать. Вся наука – попытка так объяснить мир, чтобы поля возделывались сами, а звери отбрасывали курдюк и уходили отращивать новый. Но иногда скука сильнее лени, ведь мужчина очень остро чувствует момент, когда блаженное dolce far niente (итал. «сладкое ничегонеделание») превращается в скучное гниение под одеялом. Тогда он быстро встает, быстро все делает, спасает мир и, довольный собой, ложится опять.
ТЕКСТ: Дмитрий Быков
я

Признаки пограничной личности для чайников.

Оригинал взят у gutta_honey в Признаки пограничной личности для чайников.

Весна, так сказать, все распускается буйным цветом. Люди давай знакомится разновсячески и общаться. Очень здорово, что это так и происходит, но не все граждане «желающие познакомится  с целью создания отношений»  несут радость и счастье. Люди бывают всякие.

 Собственно, речь  опять про пограничников.?

Collapse )
я

Эндрю Самуэлз о психотерапии

Оригинал взят у br_veronika в Эндрю Самуэлз о психотерапии
Очень мне понравилась лекция юнгианца Эндрю Самуэлза, в которой он говорит о Тени профессии психотерапевта/аналитика. Она полна горькой правды, оптимизма и юмора одновременно. Ниже - цитаты, которые мне показались особенно интересными.

"Мы ожидаем, что будем чувствовать себя беспомощными. Мы ожидаем, что будем чувствовать безнадёжность. Мы ожидаем, что постоянно будем оказываться в тупике. Я не знаю другой профессии, в которой существовали бы такие ожидания".


Collapse )
я

Психология как фастфуд

Оригинал взят у doggytalking в Психология как фастфуд


В какой бы части света ты ни оказался, там наверняка можно увидеть жёлтую изогнутую «М» и за недорого съесть бургер, который ничем не отличается от московского. Макдональдс - флагман общества потребления, эталон рациональности, которую я долго считала злом, начитавшись постмодернистов. Менеджеры корпорации и потребители бургеров не знают про то, что рациональность - это плохо, и Макдональдс продолжает работать, получая сверхприбыли. Успех Макдональдса - в унификации и стандартизации (о теории макдональдизации общества можно почитать у Дж.Ритцера). В Макдональдс всё предсказуемо. Но что ещё более важно - быстро. (Предыдущая парадигма рациональности - бюрократия - утратила влияние, возможно, как раз из-за малой подвижности и длительных процедур). Обслуживание в Макдональдс поставлено на поток: встаёшь в очередь и через несколько минут получаешь картошку фри и Роял Чизбургер. Ты знаешь, за что платишь свои 200 -300 р. - за скорость, за гарантию качества, за отсутствие неприятных сюрпризов: перекусил и побежал дальше.

По принципу Макдональдса работают больницы, театры, магазины, школы, церкви, правительства и государства.

1-ый пример - Болотная площадь и Проспект Сахарова. Я там не была, но были мои друзья и коллеги. Люди не бедствующие - их благосостояние за последние годы только выросло: кто-то купил квартиру, кто-то поменял машину и не раз, кто-то «позволил себе» второго ребёнка и все без исключения стали больше путешествовать, больше покупать, больше зарабатывать и тратить. Что привело этих людей на митинг? Они вышли не из-за Навального или Немцова, а потому что не устраивает качество обслуживания, которое им как гражданам обеспечивает государство. Иначе говоря, в этом ресторане не слишком чистые тарелки: либо цену снижайте, либо тарелки помойте, либо лишитесь лицензии, а мы пойдём в другой ресторан.

2-ой пример: когда-то я была знакома с девушкой, которой нравилось называть салон красоты магазином. Аргументировала так: «Магазин - везде, где я могу купить что-то за деньги».

Визит к психологу люди отождествляют с походом в магазин, ресторан, кафе... Психолог - продавец бургеров. Его рекламные объявления звучат как «Свободная касса!»: я тут бургеры продаю, готовлю по старинному (или новейшему, авторскому) рецепту, приходите - угощайтесь. Рецепт - это метод: гештальт, транзактный анализ, нарративная практика... А сам продукт - это обещание помощи в решении проблем. Хорошо, когда психолог опытный - обслужил многих, значит, снижается риск получить некачественный продукт: покупатель голосует рублём.


Collapse )

я

4 задачи горя

Четыре задачи горя

В.Ю. Сидорова
Психолог-психотерапевт, член Общества семейных консультантов и психотерапевтов, Европейской ассоциации психотерапии и Международной ассоциации семейной терапии.
Горе - это реакция на утрату значимого объекта, части идентичности или ожидаемого будущего. Общеизвестно, что реакция на утрату значимого объекта - специфический психический процесс, развивающийся по своим законам. Суть этого процесса универсальна, неизменна и не зависит от того, что именно утратил субъект. Переживание горя всегда протекает одинаково. Различаются только его длительность и интенсивность, которые зависят от значимости утраченного объекта и от особенностей личности горюющего человека. Было предпринято множество попыток описать процесс течения горя формальным образом, чтобы облегчить практическую работу с ним.
Вначале горе пытались описать как череду последовательно сменяющих друг друга стадий. Число стадий у разных авторов колебалось от четырех до двенадцати. Предполагалось, что психотерапевт помогает клиенту двигаться от стадии к стадии. Однако, как оказалось, стадии не имеют четких границ и иногда уже прожитая стадия дает рецидивы на стадиях более поздних. Кроме того, иногда некоторые стадии отсутствовали или бывали так плохо выражены, что их не удавалось отследить и соответственно проработать. К тому же, проявления горя на всех стадиях очень индивидуальны, следовательно, часто оставалось неочевидным, на что должны быть направлены усилия психотерапевта. Все это делало практическое применение этих описаний процесса горя трудным и неудобным.
В последнее время широкое распространение получил новый взгляд на работу с горюющим клиентом, предложенный Дж. Вильямом Ворденом. Концепция Вордена, хотя и не единственная, сейчас остается самой популярной среди людей, работающих с утратой. Она очень удобна для диагностики и работы с актуальным горем, а также если приходится иметь дело с горем, не пережитым много лет назад и вскрывшимся во время терапии, начатой по совершенно другому запросу.
Ворден предложил вариант описания реакции горя не по стадиям или фазам, а через четыре задачи, которые должны быть выполнены горюющим при нормальном течении горя. Эти задачи по сути схожи с теми задачами, которые решает ребенок по мере взросления и отделения от матери. Ворден считает этот подход наиболее удобным для клиницистов и наиболее близким к теории Фрейда о работе горя.
Ворден полагает, что хотя формы течения горя и их проявления очень индивидуальны, однако неизменность содержания процесса позволяет выделить те универсальные шаги, которые должен сделать горюющий, чтобы вернуться к нормальной жизни, и на выполнение которых должно быть направлено внимание терапевта. Задачи горя неизменны, поскольку обусловлены самим процессом, а формы и способы их решения индивидуальны и зависят от личностных и социальных особенностей горюющего человека. Четыре задачи горя решаются субъектом последовательно. Это удобно для диагностики, так как понять, какая психологическая задача решена, а какая - нет, намного проще, чем определить плохо выраженную стадию горя. Кроме того, поскольку понятно, что есть решение данной задачи, понятно, куда должен быть направлен психотерапевтический процесс.
Если задачи горя не будут решены горюющим человеком, горе не будет развиваться дальше и стремиться к завершению, следовательно, могут возникнуть проблемы в связи с этим даже через много лет. Реакция горя может блокироваться на любой из задач, и за этим может стоять разный уровень патологии. Остановка реакции на этапе решения каждой из задач горя имеет определенную симптоматику.
В этой статье я хотела бы сделать краткое изложение четырех задач, которые должен решить горюющий, сделанное в основном по фундаментальной книге Вордена "Консультирование и терапия горя" на примере реакции на смерть близкого человека. Этот пример наиболее развернуто иллюстрирует реакцию утраты, и важно помнить, что любая реакция утраты будет всегда развиваться сходным образом по содержанию, разнится лишь длительность и интенсивность. Формы же проявления процесса сугубо индивидуальны.
Итак, очевидно, что невозможно начать переживать потерю до тех пор, пока сам факт утраты не будет признан. Таким образом, первая задача - признание факта потери.
Когда кто-то умирает, даже в случае ожидаемой смерти, нормально возникновение чувства, будто ничего не случилось. Поэтому прежде всего нужно признать факт утраты, осознать, что любимый человек умер, он ушел и никогда не вернется. В этот период, так же, как потерявшийся ребенок ищет мать, человек машинально пытается войти в контакт с умершим - машинально набирает его телефонный номер, "видит" среди прохожих на улице, покупает ему продукты и т.д. Это поведение "поиска", описанное Боулби и Парксом, направлено на восстановление связи. В норме это поведение должно сменяться поведением, направленным на отказ от связи с умершим близким. Человек, который совершает описанные выше действия, в норме спохватывается и говорит себе: "Что я делаю, ведь он (она) умер". Нередко встречается противоположное поведение - отрицание (denial) произошедшего. Если человек не преодолевает отрицания, тогда работа горя блокируется на самых ранних этапах. Отрицание может использоваться на разных уровнях и принимать разные формы, но как правило, включает в себя либо отрицание факта потери, либо ее значимости, либо необратимости.
Отрицание факта потери может варьировать от легкого расстройства до тяжелых психотических форм, когда человек проводит несколько дней в квартире с умершим, прежде чем замечает, что тот умер. Гардинер и Притчер описали шесть таких случаев как крайние формы психотической реакции на смерть.
Чаще встречающаяся и менее патологичная форма проявления отрицания была названа английским автором Горером мумификацией. В таких случаях человек сохраняет все так, как было при умершем, чтобы все время быть готовым к его возвращению. Например, родители сохраняют комнаты умерших детей. Это нормально, если продолжается недолго, таким образом создается своего рода "буфер", который должен смягчить самый трудный этап переживания и приспособления к потере. Но если такое поведение растягивается на годы, переживание горя останавливается и человек отказывается признать те перемены, которые произошли в его жизни, "сохраняя все, как было" и не двигаясь с места в своем трауре, - это проявление отрицания. Еще более легкая форма отрицания, когда человек "видит" умершего в ком-нибудь другом - например, овдовевшая женщина видит мужа в своем внуке. "Вылитый дедушка". Такой механизм может смягчить боль потери, но редко удовлетворяет вполне - внук все-таки не дедушка, а если "он продолжает жить в детях", то с ними (детьми) все равно не вступишь в такие же отношения, как с покойным. И в конце концов эта ситуация заканчивается принятием реальности потери.
Другой способ, которым люди избегают реальности потери, - отрицание значимости утраты. В этом случае они говорят что-то вроде "мы не были близки", "он был плохим отцом" или "я по нему не скучаю". Иногда люди поспешно убирают все личные вещи покойного, все, что может о нем напомнить, - это поведение, противоположное мумификации. Таким образом пережившие утрату оберегают себя от того, чтобы столкнуться лицом к лицу с реальностью потери. Те, кто демонстрирует такое поведение, относятся к группе риска развития патологических реакций горя.
Другое проявление отрицания - "избирательное забывание". В этом случае человек забывает что-то, касающегося покойного. Например, клиент Горера, мужчина лет 35, потерявший отца в пятнадцатилетнем возрасте, не мог вспомнить его внешность, даже рост или цвет волос. После успешно проведенной терапии горя он вспомнил внешность отца, прожил все связанные с утратой чувства и смог вернуться к нормальной жизни.
Третий способ избежать осознания потери - отрицание необратимости утраты. Ворден приводил пример из своей практики - женщина, потерявшая при пожаре мать и двенадцатилетнюю дочь, два года твердила вслух, как заклинание: "Я не хочу, чтобы вы умирали". Она говорила это так, как будто ее близкие еще не умерли и она этим заклинанием может сохранить их жизнь. Другой пример, когда после смерти ребенка родители утешают друг друга - "у нас будут другие дети и все будет хорошо". Подразумевается - мы заново родим умершего ребенка и все будет, как было. Другой вариант этого поведения - увлечение спиритизмом. Иррациональная надежда вновь воссоединиться с умершим нормальна в первые недели после потери, когда поведение направлено на восстановление связи, но если эта надежда становится устойчивой - это ненормально. У религиозных людей такое поведение выглядит немного иначе, поскольку у них другая картина мира. Тогда нормой будет критичное отношение горюющего к происходящему, он понимает, что в этой жизни уже никогда не будет вместе с покойным и воссоединится с ним только, прожив свою жизнь в этом мире так, как ее должен прожить добрый христианин или добропорядочный мусульманин. Это ожидание воссоединения после смерти не нужно разрушать, поскольку оно входит в нормальную картину мира глубоко религиозных людей.
Вторая задача горя, по Вордену, состоит в том, чтобы пережить боль потери. Имеется в виду, что нужно пережить все сложные чувства, которые сопутствуют утрате.
Если горюющий не может почувствовать и прожить боль потери, которая есть абсолютно всегда, она должна быть выявлена и проработана с помощью терапевта, иначе боль проявит себя в других формах, например, через психосоматику или расстройства поведения.
Паркс писал: "Если горюющий человек должен испытывать боль утраты для того, чтобы работа по преодолению этой утраты была сделана, тогда все, что позволяет избегать или подавлять эту боль будет продлевать срок траура". Реакции боли индивидуальны и не все испытывают боль одинаковой силы.
У горюющего часто нарушается контакт не только со внешней реальностью, но и с внутренними переживаниями. "Вроде ничего не чувствую, даже странно", "Я думал, это бывает иначе, какие-то сильные переживания, а тут - ничего". Боль утраты ощущается не всегда, иногда утрата переживается как апатия, отутствие чувств, но она должна обязательно быть проработана.
Выполнение этой задачи осложняется окружающими. Часто находящиеся рядом люди испытывают дискомфорт от сильной боли и чувств горюющего, они не знают, что с этим делать и сознательно или бессознательно сообщают ему: "Ты не должен горевать". Это невысказанное пожелание окружающих часто вступает во взаимодействие с собственными психологическими защитами человека, пережившего утрату, что приводит к отрицанию необходимости или неизбежности процесса горя. Иногда это даже выражается следующими словами: "Я не должна о нем плакать" или "Я не должен горевать", "Сейчас не время горевать". Тогда проявления горя блокируются, эмоции не отреагируются и не приходят к своему логическому завершению.
Избегание выполнения второй задачи достигается разными способами. Это может быть отрицание (negation) наличия боли или других мучительных чувств. В других случаях это может быть избегание мучительных мыслей. Например, могут допускаться только позитивные, "приятные", по выражению Вордена, мысли об умершем, вплоть до полной идеализации. Это тоже помогает избежать неприятных переживаний, связанных со смертью. Возможно избегание всяческих воспоминаний о покойном. Некоторые люди начинают с этой целью употреблять алкоголь или наркотики. Другие используют "географический способ" - непрерывные путешествия или непрерывную работу с большим напряжением, которое не позволяет задуматься о чем-нибудь, кроме повседневных дел. Я знаю случай, когда человек пошел на работу в день смерти своей матери при том, что он был лектор. Такая публичная работа не дает возможности расслабиться ни на секунду. То же он сделал в день похорон, причем специально попросил перестроить расписание. Это было очень целенаправленное поведение, позволяющее избежать переживаний, связанных со смертью матери. Паркс описывал случаи, когда реакцией на смерть была эйфория. Обычно она связана с отказом верить в то, что смерть произошла и сопровождается постоянным ощущением присутствия усопшего. Эти состояния обычно нестойкие. Боулби писал: "Раньше или позже все, кто избегает чувств, связанных с переживанием горя, ломаются, чаще всего впадая в депрессию". Одна из целей терапевтической работы с утратой - помочь людям решить эту трудную задачу горевания, открывать и проживать боль, не разрушаясь перед ней. Ее нужно прожить, чтобы не нести через всю жизнь. Если этого не сделать, терапия может понадобиться позже и возвращаться к этим переживаниям будет более мучительно и трудно, чем сразу пережить их. Отсроченное переживание боли труднее еще и потому, что если боль утраты переживается спустя значительное время, человек уже не может получить того сочувствия и поддержки от окружающих, которые обычно оказываются сразу после потери и которые помогают справиться с горем.
Такое охранительное поведение имеет свои причины, и с ними нужно работать отдельно до начала работы с чувствами. Необходимо выяснить причины, по которым человек избегает переживаний, связанных с болью утраты, и сначала проработать их. Например, работать со страхом перед тяжелыми чувствами. В других случаях необходима смена стереотипа поведения, связанного с возникшим ранее запретом на открытое проявление чувств, или нужно понять, как быть с сопротивление окружающих, которым некомфортно находиться рядом с человеком в остром горе.
Следующая задача, с которой должен справиться горюющий, это наладка окружения, где ощущается отсутствие усопшего. Когда человек теряет близкого, он теряет не только объект, которому адресованы чувства и от которого чувства получаются, он лишается определенного уклада жизни. Умерший близкий участвовал в быту, требовал выполнения каких-то действий или определенного поведения, исполнения каких-либо ролей, брал на себя часть обязанностей. И это уходит вместе с ним. Эта пустота должна быть восполнена и жизнь организована на новый лад.
Организация нового окружения означает разные вещи для разных людей, в зависимости от тех отношений, в которых они были с умершим, и от тех ролей, которые умерший играл в их жизни. Паркс писал: "Во всяком горевании не всегда ясно, что представляет собой утрата. Потеря мужа, к примеру, может означать, например, - или не означать - потерю сексуального партнера, компаньона, бухгалтера, садовника, шута и т.д., в зависимости от тех ролей, которые обычно выполнял муж". Горюющий может осознавать или не осознавать те роли, которые усопший играл в его жизни. Даже если клиент не осознает эти роли, терапевту нужно для себя наметить, что клиент потерял и как это может быть восполнено. Иногда стоит проговаривать их с клиентом. Часто клиент спонтанно начинает делать это сам во время сессии. Моя клиентка после смерти матери, чувствуя себя очень беспомощной и незащищенной, стала рассуждать - а что я утратила? Ласковое слово, взгляд, голос, прикосновение - да, это невосполнимо. Но очень многое из того, что делала для меня мама и что давало чувство защищенности, я могу делать для себя сама. Я могу научиться шить - мать ее обшивала, - я могу научиться себе готовить и создавать себе комфортные условия, когда я приду с работы - раньше мать встречала ее с ужином, - например, ужин может быть с утра поставлен в микроволновку и останется только нажать кнопку. Это так помогло в нашей работе, что я стала использовать это как упражнение с другими клиентами. Горюющий должен приобретать новые навыки. Семья может оказать поддержку в их приобретении. Ворден приводил в пример свою клиентку, молодую вдову. Ее покойный муж относился к тому типу людей, которые склонны принимать на себя всю ответственность за происходящее и самостоятельно решать все проблемы. Жена жила с ним "как за каменной стеной". Муж делал для нее все. После его смерти вдова замкнулась и, не зная как взаимодействовать со внешним миром и решать возникающие за пределом семейного мирка проблемы, практически отказалась от социальной активности. Но когда один из ее детей начал плохо вести себя в школе, потребовались ее встречи с сотрудниками школы и социальными работниками. Волей-неволей ей пришлось преодолеть свое внутреннее сопротивление и выйти из дома во внешний мир. Она научилась взаимодействовать с сотрудниками школы, решила возникшую проблему, и это дало ей необходимый опыт и чувство, что трудности такого рода преодолимы. Часто у горюющего вырабатываются новые способы преодоления возникших трудностей и перед ним открываются новые возможности, так что происходит переформулирование факта потери в нечто, имеющее также позитивный смысл. Это частый вариант успешного завершения третьей задачи. Например, моя клиентка, потерявшая мать, с которой находилась в очень тесной симбиотической связи, однажды сказала: "Мама умерла, и теперь я начала жить. Она не позволяла мне стать взрослой, а теперь я могу строить свою жизнь, как мне хочется. Мне это нравится".
Кроме утраты объекта, некоторые люди одновременно переживают чувство утраты себя, собственного Я. Последние исследования показали, что женщины, определяющие свою идентичность через взаимодействия с близкими или заботу о других, потеряв объект заботы, переживают чувство утраты себя. Работа с таким клиентом должна быть много шире, чем просто выработка новых навыков и умения справляться с новыми ролями.
Горе часто приводит человека к сильному регрессу и восприятию себя как беспомощного, неспособного справляться с затруднениями и неумелого, как ребенок. Попытка выполнять роли умершего может провалиться, и это ведет к еще более глубокому регрессу и повреждению самооценки. Тогда приходится работать с негативным образом себя у клиента. Это требует времени, но постепенно, опираясь на становящийся более позитивным образ себя, клиент научается успешно действовать в тех областях жизни, столкновения с которыми ранее избегал.
Сохранение пассивной, беспомощной позиции помогает избегать одиночества - друзья и близкие должны помогать и участвовать в жизни человека, пережившего утрату. В первое время после трагедии это нормально, но в дальнейшем начинает мешать вернуться к полноценной жизни. Иногда неприспособленность к изменившимся обстоятельствам и беспомощность обслуживают семью. Другие члены семьи должны сплотиться в заботе о ком-то, по кому утрата ударила сильнее всего, и только благодаря этому чувствуют себя сильными и состоятельными. Или сохраняется статус кво - семье не приходится менять образ жизни. Например, дедушка умер после долгой болезни. Пока он болел, в семье сложился определенный образ жизни, включающий уход за больным, и такое положение дел по каким-то причинам всех устраивает. В этом случае семья начинает инвалидизировать овдовевшую бабушку, причем с лучшими намерениями. "Ты пережила такую трагедию. Зачем тебе работать, мы будем тебя содержать".
Последняя, четвертая задача - это выстроить новое отношение к умершему и продолжать жить. В первых работах Ворден формулировал эту задачу как "изъятие эмоциональной энергии из прежних отношений и помещение ее в новые связи". Однако позже он отказался от этой формулировки, во-первых, из-за некоторой ее механистичности и во-вторых, из-за того, что многими она понималась как исчезновение эмоционального отношения к умершему близкому человеку. Поэтому Ворден счел необходимым пояснить, что решение четвертой задачи не предполагает ни забвения, ни отсутствия эмоций, а только их перестройку. Эмоциональное отношение к умершему должно перемениться таким образом, чтобы появилась возможность продолжать жить, вступать в новые эмоционально насыщенные отношения.
Многие неверно понимают эту задачу и поэтому нуждаются в терапевтической помощи для ее решения, особенно в случае смерти одного из супругов. Людям кажется, что если их эмоциональная связь с умершим ослабнет, то тем самым они оскорбят его память и это будет предательством. В некоторых случаях может возникать страх того, что новые близкие отношения могут тоже закончиться и придется снова пройти через боль утраты - такое бывает особенно часто, если чувство потери еще свежо. В других случаях выполнению этой задачи может противиться близкое окружение, например, начинаются конфликты с детьми в случае новой привязанности у овдовевшей матери. За этим нередко стоит обида - мать для себя нашла замену умершему мужу, а для ребенка нет замены умершему отцу. Или наоборот - если кто-то из детей нашел себе партнера, у овдовевшего родителя может возникать протест, ревность, чувство, что сын или дочь собирается вести полноценную жизнь, а отец или мать остается в одиночестве. Часто выполнению четвертой задачи мешает романтическое убеждение, что любят только раз, а все остальное - безнравственно. Это поддерживается культурой, особенно у женщин. Поведение "верной вдовы" одобряется социумом. По гарвардским исследованиям горя только 25% пожилых вдов вступало в повторный брак, немного больше процент молодых вдов и вдовцов. И это при том, что 75% разведенных вступают в повторный брак.
Выполнение этой задачи прерывается запретом на любовь, фиксацией на прошлой связи или избеганием возможности вновь столкнуться с утратой близкого человека. Все эти барьеры как правило сопровождаются чувством вины.
Признаком того, что эта задача не решается, горе не стихает и не завершается период траура, часто бывает ощущение, что "жизнь стоит на месте", "после его смерти я не живу", нарастает беспокойство. Завершением выполнения этой задачи можно считать возникновение ощущения, что можно любить другого человека, любовь к усопшему не стала от этого меньше, но после смерти, например, мужа, можно любить другого мужчину. Что можно чтить память погибшего друга, но при этом придерживаться мнения, что в жизни могут появиться новые друзья. Ворден в качестве примера приводит письмо девочки, потерявшей отца, написанное матери из колледжа: "Есть другие люди, которых можно любить. Это не значит, что я люблю отца меньше".
Момент, который можно считать завершением траура, неочевиден. Некоторые авторы называют конкретные временные сроки - месяц, год или два. Ворден считает, что нельзя определить конкретный срок, на протяжении которого будет разворачиваться переживание утраты. Ее можно считать завершенной тогда, когда человек, переживший потерю, сделает все четыре шага, решит все четыре задачи горя. Признаком этого Ворден считает способность направлять большую часть чувств не усопшему, а другим людям, быть восприимчивым к новым впечатлениям и событиям жизни, способность говорить об умершем без сильной боли. Печаль остается, она естественна, когда человек говорит или думает о том, кого он любил и потерял, но это уже печаль спокойная, "светлая". Работа горя завершена, когда тот, кто пережил утрату вновь способен вести нормальную жизнь, он чувствует себя адаптированным, когда есть интерес к жизни, освоены новые роли, создалось новое окружение и он может в нем функционировать адекватно своему социальному статусу и складу характера.